Ташкент нас встретил мартовской 15градуснай жарой и угрюмыми узбечками, замотанными в разноцветные простыни по самые пятки или хуй ево знает, что там у них под простынями. Поняв, что не стоит тратить своё зрение на беспонтовых узбекских девок, я просто пялился на городской движняк, ковыляя за своими чебуреками. Но тут они остановились и сказали:
- Всё, пришли. Ты будешь экспертиза. Патамучта ты худой и руский! – Сказали мне мои черные коллеги. Нихуя себе заявочка! - подумал я и выяснил весь расклад: Они каждую поездку брали на этой хате шмаль, но последний раз им задрали цену. Планчик был хороший, и новых поставщиков искать было в лом. Моей задачей было выступить в роли эксперта: курнуть дури и обосрать её качество, чтобы сбить цену. Какого хуя я был похож на конченого ганжу – мои ниибатца тактичные негры предпочли промолчать, наверно чтоб я не обиделся. Но скорей всего в их представлении все русские были опытными плановедами. Я сказал, что с них коробок, и я обосру что угодна. Заключив такой контракт, мы ломанулись на хату.
На хате нас встретили беспезды гостепреимно. Здоровенный узбекский квазимода в наколках что-то гавкнул и откуда нивозьмись появилась тётенька с чайными причиндалами. Мои негры представили меня квазимоде и он почтительно мне кивнул. Мы отхлебывали из кисюшек чай, сидя на ковре за круглым столом высотой по щиколотку. Надо сказать меня всегда бесили эти кагбы столы. Это были не столы, а какие-то блять люки от канализации. Удобно устроится за ними не умели даже сами казахи. Они свинячили жиром себе на штаны, проливали на яица чай, крошили на пол хлебом. Но всегда делали вид, что эта мебель – самое пиздатое изобретение в мире.
Квазимода притащил соль и перец. Заебись пожрать нахалявку!! – подумал я. Но хуй то там! В солонках был план. В одной были зеленые горошенки размером как крупа, а во второй - обычная трава, которую я знал с децкого садика. Ну его нахуй, эти незнакомые гербалайфы!! – подумалось мне, глядя на зеленую крупу.. Но мои индейцы выбрали именно крупу. Жамбулат ловко перемешал немножка крупинок с табаком от бонда и забил адскую смесь в беломорину. Взорвал на правах эксперта, конечно же, я. Дурь была зачотная. На вкус – нефильтрованный бонд. На привкус – горло не дерет, не кислит и не вяжет. Но прихода как от обычной травы я не почуял, поэтому уверенно сказал:
- Хуйня какая-то.
Квазимода что-то затараторил на своём языке, а Ермек перевел:
- Говорит это самый люший рючник. Такой нигде нету. Только тут бывает!
Язык у Ермека как-то странно заплетался. Я посмотрел на Жамбулата. Тот сидел на кортах, раскачиваясь, как дятел. До меня дошло, что Жамбо уже в далеком полете, а Ерема держится из последних сил. Но меня не вставляло.
- На эту цену не тянет. Пробовали и получше. Или пусть тащит нормальную смесь, или снижает цену! А если нито нидругое, так мы пойдем. Возьмем в Джамбуле, как и раньше – не моргнув глазом, спиздел я и стал подниматься с ковра.
Верней, я подумал что поднимаюсь. Но тело вежливо сказало: хуй тебе, дружище!
Главное не подать виду – решил я и намылился с этой целью испить чаю. Рука медленно отделилась от тела и поползла к чайничку. На середине пути она остановилась, а язык сказал:
- Мы уходим. Дорого и не плющит.
Вы когда-нить тормозили пластинку рукой чтобы поржать с баса Алы пугачевой? Так вот мы все там были щас как три блять тормозящие пластинки. Как три зажованные к ебеням кассеты в автомагнитоле «Урал». Мы тормозили шописдец!!
Моё «и не плющит», сказанное квазимоде, получилось нихуя неубедительно, потому что интервал между этими тремя словами был секунд по 10. Я с ужасом понял, что мы покурили настоящий «ручник». Не скатанное с рук зеленое гавно, а настоящий экологически чистый продукт.